кандидат филологических наук, доцент, заведующий кафедрой английского языка социально-гуманитарного института
Candidate of Philology, Associate Professor, Head of the Department of English at the Social and Humanitarian Institute
кандидат филологических наук, преподаватель кафедры черкесского языка и культуры
Candidate of Philology, Lecturer at the Department of Circassian Language and Culture
В статье рассматриваются социолингвистические механизмы конструирования черкесской (адыгской) идентичности в зарубежных диаспорах в условиях преобладания языков стран проживания. Материалом исследования послужили данные онлайн-опроса 827 респондентов, преимущественно из Турции, а также открытые ответы, обработанные методом тематического кодирования. Уровень владения черкесским языком оценивался по четырем видам речевой деятельности: пониманию, говорению, чтению и письму. Результаты показывают, что, несмотря на выраженную этническую самоидентификацию, в семейном общении заметен сдвиг в сторону языка большинства. Владение черкесским языком носит поляризованный характер и отличается асимметрией: понимание обычно сохраняется лучше, чем говорение, а чтение и особенно письмо оказываются наиболее уязвимыми. Ключевым основанием групповой принадлежности респонденты считают адыгэ хабзэ; важную роль также играют общественные организации, эндогамные связи и медиапрактики. Цифровые платформы поддерживают культурную вовлеченность, но редко способствуют возвращению черкесского языка в повседневное домашнее общение. Показано, что представления об «аутентичной» черкесской идентичности по-прежнему связываются с языком, тогда как в реальных стратегиях сохранения чаще используются ритуалы, музыка и коллективная память. В ответах на вопрос об угрозах сохранению черкесской культуры в диаспоре респонденты чаще всего называли ассимиляцию, смешанные браки, урбанизацию и недостаток образовательной инфраструктуры. В заключение обозначены условия, способные усилить межпоколенную передачу языка и развитие грамотности.
This article examines the sociolinguistic mechanisms underlying the construction of Circassian (Adyghe) identity within overseas diaspora communities in the context of host country language dominance. The study draws on data from an online survey of 827 respondents, predominantly residing in Turkey, alongside open-ended responses analyzed through thematic coding. Circassian language proficiency was assessed across four communicative domains: listening comprehension, speaking, reading, and writing. The results indicate that, despite strong ethnic self-identification, there is a noticeable shift toward the majority language in domestic communication. Circassian language proficiency exhibits a polarized and asymmetrical pattern: receptive skills (comprehension) are generally better preserved than productive skills (speaking), while reading and, particularly, writing prove to be the most vulnerable domains. Respondents identify Adyghe Khabze as the fundamental basis of group membership, while community organizations, endogamous ties, and media practices also play a significant role. While digital platforms sustain cultural engagement, they rarely facilitate the reintegration of the Circassian language into everyday domestic discourse. The study demonstrates that although notions of an "authentic" Circassian identity remain closely associated with the language, actual preservation strategies more frequently rely on rituals, music, and collective memory. When asked about the primary threats to the preservation of Circassian culture in the diaspora, respondents most frequently cited assimilation, intermarriage, urbanization, and a lack of educational infrastructure. In conclusion, the article outlines the conditions necessary to enhance intergenerational language transmission and foster literacy development.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.